Юра, должно быть, и теперь предпочитает однобортные блейзеры и классические туфли. А в те мои юные годы лишь ему я мог довериться в вопросе выбора наряда для выпускного.
В минуту, когда одноклассники в Зеленограде открывали шампанское и запускали в воздух конфетти, я, одетый в результат поисков — белый хлопчатобумажный костюм с двумя удобными разрезами на спине, почему-то ютился в нижнем ярусе столичной станции метрополитена. Опираясь на прохладную мраморную стену, мой взгляд блуждал между эскалаторами и «красной шапочкой», взмахом жезла подающей машинисту сигнал трогаться. Я ждал девушку.
Прежде нас связывали преимущественно телефонные беседы, о которых известно, что иные заканчивались на рассвете чьим-то мирным посапыванием в радио-трубку.
Первые мгновения на поверхности Белорусской в девушке ощущался гид, а во мне — гость. Эта импровизированная экскурсия, отложившая момент смущения от встретившихся глаз, включила и маршрут, следуя которым годы спустя я буду добираться до работы.
Под сенью ночи фонари сада «Аквариум» вытягивают трепетные тени из деревьев, укрывающих лавочки и безутешный фонтан от шума, свойственного центру. Здесь моё внимание привлекли губы девушки, а она сделала шаг навстречу, обняв. Закрыв глаза, я выдохнул, и выдох этот смешался с набежавшим порывом ветра, поднявшим её душистые кудри.
Вернув лицу порядок, девушка покосилась мимо левого лацкана, куда только что горячо прижималась. Проследив этот взгляд, я обнаружил уверенный след её красной помады. Вызванную неловкость я поспешил устранить улыбкой.
Позднее в квартире с традиционным паркетом, переворачивая на языке шоколад «Коркунов», я увижу, как житейская мудрость в её руках возвращает пиджаку родной цвет. А пока мы продолжили прогулку, шутя о случившемся.
И вот Катя говорит: «Конечно, Саш, дорога будет безынтересной, если думать об её известном конце, и даже музыка в ушах не добавит ей новизны. Но именно по дорогам ходят более всего, а это уже впечатления, знакомства, возможности. Неужели не понимаешь?».
Да. Теперь встречное движение не вызывает раздражения. Последняя обслужившая меня продавщица приходится тебе, Катерин, тёзкой. А на вопрос гастарбайтера, прикурившего с моих рук, что привело в полночь на реконструируемый, по-февральски обледенелый мост, честно ответил: «Посмотреть на ваш труд».
С благодарностью отмечаю, что вина перед тобой за непроявленный такт à la fin, трогает не только мою совесть, но и имеет продолжение в виде полезного размышления.
